Зохар Хаими пережил нападение 7 октября 2023 года, удерживая дверь убежища, пока нападавшие находились в его доме. Его сын Таль погиб, защищая кибуц Нир-Ицхак; спустя три года отец говорит, что не хочет позволять ненависти определять его жизнь.
Утром 7 октября 2023 года у двери убежища в доме Зохара Хаими не было замка. Он встал за дверью и двенадцать часов удерживал ручку, слыша, как нападавшие вошли в дом и ломали вещи. В это время его сын Таль, руководивший группой безопасности кибуца Нир-Ицхак неподалеку от границы с сектором Газа, противостоял нападавшим. Он не пережил тот день.
ХАМАС вывез тело Таля в Газу; семья смогла похоронить его более чем через два года. На стене дома Хаими теперь висят фотографии сына и его младшего ребенка Лотана, родившегося через семь месяцев после смерти отца. После нападения жители кибуца несколько месяцев жили в Эйлате. Возвращение далось Хаими нелегко, но, войдя за ворота, он понял, что больше не хочет уезжать.
Хаими говорит, что старается остановить в себе злость и хочет жить счастливо. Он редко ходит на кладбище: «Мне не нужен надгробный камень. Я ношу сына в себе». Эти слова особенно тронули его давнего друга Одеда Бахара, с которым они выросли в кибуце.
Бахар много лет добровольно участвует в работе организации Road to Recovery: встречает на контрольно-пропускных пунктах палестинцев, которым нужна медицинская помощь, и отвозит их в израильские больницы. Раньше он помогал пациентам из Газы, сейчас — с Западного берега. Нападение 7 октября не изменило его решения продолжать эту работу.
Разговор друзей показал, что их объединяет надежда на сосуществование. Хаими говорит, что палестинцы — такие же люди, как и они, хотя понимает, что подобная позиция в Израиле стала менее распространенной. Он не считает себя наивным, но говорит, что хочет жить именно так. Бахар надеется, что спустя десять или двадцать лет на 7 октября будут смотреть как на низшую точку конфликта, после которой началось движение к лучшему.
Надежда для Хаими проявляется и в повседневной жизни: выброшенные шины, велосипедные обода и трубы он превращает в сад. Он продолжает обустраивать его и говорит, что смотрит вперед. Вечером между шинами загораются солнечные фонари, а из динамиков звучит музыка. «Надежда есть. Она действительно есть», — говорит он.